MARIRA: БОСИКОМ ИЗ СЕКТЫ

MARIRA: БОСИКОМ ИЗ СЕКТЫ

Игорь Резун, шеф-редактор портала

Сразу – небольшое авторское предисловие. С героиней этой публикации (и новой нашей моделью) познакомился в магазине. Зашёл в супермаркет, водички взять, и вижу – впереди по кафельным полам шагает босая молодая женщина. Ну, естественно, мой фотоаппарат яростного папарацци всегда при мне, «мыльница»… Щёлк, щёлк! На выходе я её поймал, представился. И, конечно, не упустил случая запечатлеть этот прекрасный босоногий образ.

 

Правда, я думал, что дело окончится отдачей визитки, вежливым: «я подумаю!», и на этом вопрос умрёт, как бывало множество раз – увы, этот способ охоты не всегда себя оправдывает. Однако моя новая знакомая засмеялась, сказала: «Фото? Это интересно! Сейчас, я только маме молока отнесу!» Мы с ней дошли до подъезда девятиэтажки, она исчезла в нём и минут через пять вышла – в том же: «Куда пойдём?» И был  целый час с лишним великолепной фотосессии. И разговоров, конечно…

Ирина Четверикова – да, вот так, с именем и фамилией, ни от кого не скрываясь, она разрешила это озвучить. А вот причины избегать соцсетей у неё есть, и довольно серьёзные, о чём она тоже откровенно рассказала.


Псевдоним Ирина себе недолго выбирала. Я предложил Marira — потому, что наша встреча произошла в супермаркете «Мария-Ра» и женщина согласилась.

СЕСТРА ДРАЗНИЛА «НЕЖЕНКОЙ»

— Ирина, не могу не начать с эпизода, который умилил и удивил меня – и наверняка умилит наших читателей. В магазине я вас увидел босой. Шли мы по микрорайону босиком, причём аж через целое поле щебёнки, так как тут у вас дворы асфальтируют. И вы – ни звука. А перед подъездом вы достали из пакета свои тапочки, натянули на лицо маску – хотя все делают наоборот, надевают её при выходе! – и пошли в дом. Почему?!

— Как я вам и рассказала, у меня с начала пандемии – дикая война с мамой. Она всего боится. Я её всяко-разно убеждала, что не может быть коронавируса на асфальте – бесполезно. Она всё время говорит про СПИД, вот, мол, это тоже вирус — порежешься, с кровью попадёт… просто до истерики.

В общем, мне надоело бодаться, я выхожу в обуви и в маске. На улице всё снимаю и, возвращаясь, снова напяливаю. Такой вот цирк с самой весны… с обувью, примерно с двадцатого мая, когда у нас реально потеплело, стало хотеться выйти на улицу босиком.

— Сразу поймаю на слове: ХОТЕТЬСЯ? Вот почему «хотеться»?! И почему ни единой вашей соседке из подъезда многоквартирного дома – не хочется?!

— Да не пробовали просто. Голова забита тем же, что и у мамы моей. Вы же помните, нас пожилой мужчина сегодня спросил, в конце съемок – вам не холодно?

— Ну, да. Я ему ответил: термометр показывает 25 градусов, какое там «холодно»? А у него и на это есть «аргумент» — асфальт же, мол, остывает…

Ирина страшно комплексует по поводу внешности. Ей кажется, что «модели» такими не бывают…

— Вот я и говорю. Не пробовали, вот и не хочется. Вы, например, хотите с «тарзанки» прыгнуть, то есть с моста, например?

— Мог бы сказать «нет», но, во-первых, прыгал, хоть и не с моста, а с вышки, в рамках психологического тренинга, во-вторых, хотел бы, да нельзя при моей травме… но вы правы: если бы я никогда этого не делал и не имел склонности ко всем острым ощущениям, тоже бы сказал: «не хочется»! Так, ну а вам почему хочется?

— Не знаю, как-то осень и зиму в закупорке какой-то, в том числе и психологической. Даже когда не было пандемии. И так вот охота освободиться от всего… не то, что разуться, раздеться хочется. Чуть ли не догола.

Ну, и ощущения. Покалывает, обжигает, гладит и так далее. Разные покрытия. Я на даче всегда, весной когда приезжали, делала две вещи: находила ближайший сугроб снега – такого, знаете, под чёрной коркой, нерастаявшего, и прыгала в него босыми ногами. Второе – у нас участки сухой травы, и я по ним тоже прыгала. А-а-а, колюче, прекрасно, такой тонус!

Прекрасные, гармоничные и здоровые ступни с аккуратными ногтями без лака. Что ещё нужно?

— Хорошо. Наши читатели восхитятся. Ну, давайте, ab ovo, когда это началось? Эта тяга? Вы, кстати, среднего очень роста, и я подозреваю, что с детства вы прочно встали на каблуки.

— Да, такое было. Как нормальная девочка, девушка, мне это всё казалось таким суперским, таким красивым. В девяностые, когда я подростком была, мне сестра из Москвы и колготки уже привозила, и туфли… Сестра, кстати, Эльвира, у меня высоченная, метр девяносто семь, баскетболистка. И вот она босая ходила… ну, не знаю, не круглый год, но я её помню либо в кроссовках по зиме, либо босиком — по теплу. Я даже ступни её ощупывала, трогала – грубая такая кромка на пятке. И ещё тогда думала: какой ужас, не дай Бог, у меня такое будет?!

А она как реагировала?

— Она смеялась, дразнила меня неженкой. И говорила, что это как от кроссовок, от соревнований. Но я не верила. Думала, это потому, что та летом и на даче, и в городе босоножит.

Мы почти не видимся, к сожалению, уже двенадцать лет, она быстро выскочила замуж за моряка и уехала во Владивосток.

Ранку на большом пальце — от пойманного на даче гвоздя — мы, по просьбе Ирины, заретушировали.

— Итак, вы были «нормальной»… почему вдруг?

— Ну, сначала у меня заболели колени как-то дико. Ходили с мамой по специалистам, никто ничего не мог сказать. Пришлось поехать в Омск, там какая-то ортопедическая клиника. Вот там мне сказали, что из-за строения моих костей и мышц опорно-двигательного аппарата мне каблуки носить нельзя вообще! Ну, час в день, максимум. Я отказалась от обуви, казавшейся мне верхом элегантности. Не то чтобы легко, пересилила, но отказалась.

Папа тогда жив был, он мне и говорит: а чего бы тебе не ходить чаще вообще босиком? А мы жили тогда в бараке на Зелёной горке, где сейчас новые таунхаусы – там наш барак номер 4 до сих пор стоит! Там вокруг – ну, просто лес. Дорожки земляные. Я и начала.

Первая в её жизни фотосессия в Нижней Ельцовке.

— Перебью. Эти ощущения, первых прогулок босиком, помните? Вы же уже себя осознавали?

— Да, конечно. Я вышла с подругой…

— Первым препятствием для решившихся на такое является обычно подъезд, особенно если это ещё и дом не новый, а какая-нибудь блочная пятиэтажка…

— О, что вы, у нас двухэтажный барак был, полы все деревянные и чистые – их женщина с первого этажа мыла. Нет, с этим проблем не было.

Ощущения? Ну, наверное, какая-то радость, открытие: я на улице, а ноги голые! На ступни свои смотрю, не могу поверить. Ну, пошли… Асфальт под ногами, потом эти дорожки лесные, земля утоптанная, прохладная. Я ни на что не боялась наступить, это подруга переживала, что на собачьи о «сюрпризы» я наступлю. Но такого не случилось.

Потом уже я стала по нашему району в магазин так ходить, везде. Уже привыкла выходить из дома, ощущать эти знакомые поверхности.

— Что это давало?

— Коленки болеть перестали. Бодрость. Настроение было всегда таким… светлым. Даже в дождливые день. Кстати, в дождь меня вообще невозможно было удержать. Просто до ужаса хотелось голыми ногами в лужи, постоять там, пальцами ног пошевелить, даже вымокнуть. Первое лето вообще босиком, как в сказке…

— Подруга не последовала вашему примеру?

— Тот, первый раз, она уже под конец сделала над собой героическое усилие, сняла кроссвоки и прошла с ними руках метров пятьдесят до своего подъезда. Потом на этом всё закончилась: её мать отругала и запретила!

В пятом году поступила в Педуниверситет, училась на психолога. Ну да, там приходилось носить обувь, но, во-первых, учёба всё-таки в холодное время года, тут не думаешь, во-вторых, я и там отличилась. Как-то раз очень сильно натёрли новые демисезонные сапоги, я разулась. В колготках, с сапогами в руках на пары ходила до конца дня, в библиотеку и даже в кафетерий с подругами потом пошли… Но это эпизодически.

А как занятия заканчивались, я снова на Зелёную горку и босиком. Я подрабатывала тогда, расклеивала объявления. Вот и проводила так почти весь остаток дня. Зато ноги не уставали.

— Нехарактерный у вас папа. Повезло.

— Ну, он плотник вообще высококлассный, из Искитимского района, из деревни. Без понтов, так сказать, свою жизнь. Просто человек. А ещё он ремесло печника освоил, на нижней Ельцовке многим печи сложил, камины в коттеджах делал.

Ирина очень любит бывать на расположенной рядом Утиной заводи, стоять на её тинистом бережку…

— Потом, как вы сказали, был перерыв, связанный с тем, что вы попали в офис.

— Да. Это третий курс, как раз папа умер, начался кризис, маму сократили на работе… Я устроилась в риэлтерское агентство, название говорить не буду, это не нужно. Там всё строго, туфли, хоть и не на каблуке, но всё равно – даже в жару колготки, никаких «голых ног»… Показывали так квартиры клиентам, начальница даже проверяла потом, спрашивала: как вас обслуживали, как выглядела сотрудница? Но я познакомилась со своим гражданским мужем. Он у нас водителем работал… Как-то всё завертелось, короче, я недоучилась. Всё мечтаю как-то продолжить образование, но пока – никак.

ПЯТЬ ЛЕТ — ПОЧТИ ВЗАПЕРТИ!

— Я понимаю, что тема вашего неудачного брака – тяжёлая, и сразу скажу, что вы можете говорить в самых общих чертах…

— Да почему же? Всё перегорело уже, это уже так, воспоминания… я голову очистила. В общем, его звали Анатолий, он был некурящий-непьющий и озабоченный своим здоровьем. Он был «мягкий вегетарианец», потом сыроедением увлёкся. Потом связался с «Ашрамом шамбалы» гуру Руднева…

— А! Да. Одно из самых громких дел Новосибирска. С восьмидесятых, по-моему, аж по 2010 его филиалы работали.

— Да. Ну, я точно не могу сказать, как Толя у них «числился» — там сложная система, он подписан был почему-то на филиал в Бердске, мы туда ездили – не в Новосибирске. И заправлял там всем не сам Руднев, его,  по-моему, там даже не видели ни разу, а какой-то мужик с Алтая, с Бийска. Ну вот, так сказать, через эту секту в хождении босиком я, типа, познала «великий смысл очищения».

— Уже интересно!

— Анатолий заставлял – то есть их там заставляли, а он уже себя и меня! – отказываться от обуви, от нижнего белья, от излишней одежды. Конечно, никакой косметики, никакого алкоголя, табака и вообще развлечений. Телевизор Толя привёз на дачу и сжёг, к ужасу мамы.

— А зимой?

— Чтобы пойти «в мир», позволялось либо валенки на босу ногу, это мороз сильный, либо тапки вроде сланцев.

Я, кстати, пару раз сходила в магазин по наледи в таких сланцах, а неудобно жутко, они скользят, того и гляди, грохнешься… плюнула – и босиком по льду. Говорила: «закаляюсь!» — вот это понимали.

Но вообще эти пять лет, с восьмого по двенадцатый, я реально почти дома просидела, сначала на даче Толиных родителей, у нас тут на Нижней Ельцовке, потом в однёшке его на Шлюзах. У них там был такой порядок: миром управляет мужчина, Женщина сидит дома.

Пять с небольшим лет Ирина провела почти взаперти, с мужем — активным членом филиала секты «Ашрам Шамбалы».

— М-да. Я полагаю, что это было скучновато.

— Не то слово. Молились. Медитировали, причём с какими-то травами, которые этот мужик с Алтая привозил. Клеили всякие книжечки, коробочки какие-то для «подарков» от секты.  Писали «листы счастья». Это надо на листе писчей бумаги писать в столбик: 1,2,3… и до изнеможения, пока в глазах не плывёт. Потом отдаёшь этот лист другому, и он пишет с той цифры, где остановилась, тоже до полного одурения. Анатолий говорил, что это «уход в бесконечность». Там была книга какая-то, «Магия числа», что ли, по которой это всё надо было делать.

— Так. Ну это, в общем, понятно, о Рудневе писали много, это одна из методик подавления сознания и воли – как, кстати, и отказ от нижнего белья. А босые ноги-то то тут причём? Только как отказ от обуви, части комфорта?

— Нет. Надо было выходить босым на снег и мантры петь. Пока не чувствуешь, что всё, околеваешь…

Загар на ступнях Ирины совершенно естественен — ни шлёпок, ни сандалий она летом не носит.

— Я боюсь даже предположить, Ирина, но это сильно напоминает известную в культуре секту хлыстов с их «радениями». Начиналось с мотив босиком на морозе, а кончалось сексом в жарко натопленной избе…

— Нет, такого не было, точно, по-крайней мере открыто… мы для этого в частный дом, ездили, в Бердске, для собраний. Ступни друг другу и оттирали, и отогревали дыханием, это было.

Но, вообще, в этой вот конкретно, общине, куда Анатолий попал, там однополая любовь процветала. У него был «наставнике», я не сразу поняла что к чему. Потом и меня начали готовить к «наставнице», какой-то женщине лет шестидесяти, я только потом врубилась…

Одним словом, я вовремя соскочила. Последней каплей было, когда Толя подарил через нотариуса свою однокомнатную общине, ну, тому мужику, и у нас поселилось человек пять «пророков» из Алтая. Вот тут я поняла, что хожу по лезвию, крыша едет, и натурально сбежала. К маме вернулась.

— Рудневу в 2013-м дали одиннадцать лет. Выйдет он на свободу через два года… но уже сейчас ходят слухи, что через всякие махинации, типа «УДО за хорошее поведение», могут выпустить чуть ли не в следующем году!

— Да. Я знаю. Мама очень волнуется, она мне показывала статьи в Сети Интернет. Вот по этой причине я в пятнадцатом году удалила все свои аккаунты – и в ВК, и в Фейсбуке, а в Инстаграме даже не стала заводить, общаюсь с некоторыми друзьями через мамину страничку в «Одноклассниках».

Дело в том, что я не знаю, как там у них, но они в четырнадцатом году стали меня искать, преследовать. Через Интернет писали гадости, угрожали по-всякому… Анатолий уехал на Алтай, в какое-то глухое место, ещё в тринадцатом. Может, он пытался вернуть, может, его «друзья». Мне пришлось раза два телефон менять!

— А по имени и фамилии – не найдут?

— Вряд ли. Фамилия девичья, я вернула, мама в браке с папой фамилию не меняла, так получилось, так что вряд ли. Я уже этого особо не боюсь, просто, знаете, лучше подстраховаться…

Первая в её жизни фотосессия в Нижней Ельцовке.

ТАКИЕ РАЗНЫЕ ПОКУПАТЕЛИ

— Бог с ним, закончим эту жуть. В общем, по снегу босиком вы ходили, хоть и не с самыми приятными ощущениями…

— Почему? На даче, выйдя из бани… Да просто – из дома, погулять-побегать по дорожкам. Но это когда хочется, а не так, чтоб до посинения и тряски.

Вот так вот в том же тринадцатом году я решила: всё, босые ноги – это гон, это всё придумки этих товарищей — и снова залезла на каблуки. Колени уже вроде как не болели.

И в пятнадцатом году – бац! Как прилетело мне за это решение. Поскользнулась в босоножках на лестнице, на показе и в итоге порвала связки, был сложный вывих, полгода почти ходить училась заново. Вот у меня на ступне до сих пор шрам – там вскрывали, что-то там резали и сшивали…

— То есть это вы посчитали «знаком», который зовёт вас снова отказаться от обуви летом и от каблуков навсегда – но уже добровольно?

— Да, в какой-то мере.

И «крещение» грязью женщина приняла с удовольствием. Та же глина, что и на даче!

— Ну, а как вы сейчас работаете? И потом работали?

— Я сменила несколько агентств, чтобы выбрать оптимальные условия… не только по дресс-коду. Я с восемнадцатого года работаю в маленькой конторе риэлтерской, это ИП. Тоже начальница, но очень молодая девочка, милая. Ну да, на показ хожу в обуви. Точнее – если лето, то в машину сажусь босиком, еду до места, обтираю ступни салфетками, влезаю в «балетки» или в сандалии, у нас можно. И иду – показывать!

— Вы знаете, совсем недавно девушка из Йошкар-Олы съязвила в ответе: мол, странные эти женщины, которые, когда веду машину, думают о каких-то там «ощущениях». Я, мол, слежу за дорогой, движением, и точка.

— Ну, я тоже слежу… гм, мне кажется, одно другому не мешает. Я, честно, когда, допустим, иду на обгон и педаль газа ногой выжимаю, босой – точно усилие дозированное, точнее получается, чем в обуви. Подошва всё-таки мешает.

— Так. Ну, и я так понимаю, вопросы «приличий» вас не волнуют вообще?

— Да это маму волнуют. Хотя её больше – гигиена. Я ей вот фото, которые вы сделаете, показывать боюсь… скандал на неделю будет.

Подруг волнуют. Одна у меня есть – она нормально относилась, пока не родила. А сейчас – всё: Ирка, ты с ума сошла! Вирус! Инфекция! Попадёт в ранку! А тебе ещё рожать и прочее…

Район, где живёт с мамой Ирина — это «зелёная зона». Вышел из дома — и ты почти в деревне!

 

Своих босых ступней, испачканных во время нашего прохода, женщина не стеснялась ничуть.

— Вам не делали замечаний в магазинах, в кафе?

— В магазинах нет. Ой, сейчас торговым сетям, и давно, вообще поровну, как кто к ним приходит. А с началом пандемии – да только бы пришли.

Мне порой кажется, что если к ним придти нагишом, но в маске – обслужат без звука!

Вы вот о клиентах, о показах спросили. Там другое вышибает.

— Что?

— Вот я должна к ним приходить в офисном, блузка-юбка до колен… каблуки-колготки. Блин, вы бы видели, в чём они иногда приходят! Шорты, сланцы, голый торс. Пьяные, бывает, приходят – перегаром разит. А какая разница? Бумажник баксами забит или карта платиновая… Особенно если на нашей «Золотой горке» продаёшь или на Благовещенке, там сплошь крутые особняки друг у друга перекупают и таунхаусы.

Первая в её жизни фотосессия в Нижней Ельцовке. На мостике через эту речку.

— Смешные случаи были?

— Смешные?! Да, были такие, что рассказывать стыдно… Один раз прихожу. Приезжает клиент с девчонкой, моложе его лет над пятнадцать. Ну, я показала неотделанную квартиру на втором этаже, там из мебели только диван кожаный почему-то и стол. И он мне говорит: ты, давай, иди, короче… в машину, подожди. Почему? А я, говорит, подругу «чпокну по-быстрому» на новом месте, чтобы всё срослось. Я ответить не успела – та уже разделась до трусиков.

— М-да. И… что?

— Я вышла, начальнице звоню – рассказываю. Ну, она его быстро оторвала, помешала. Процессу…

— Квартиру-то купил, в итоге?

— Купил. Только не через меня, принципиально. Другого риэлтора заказал…

Был ещё один. То ли пьяный, то ли псих. Посмотрел таунхаус, потом пневматический пистолет вынимает и говорит: я щас тут постреляю, хочется… всё равно, мол, полный ремонт буду делать! Бах, бах! Я убеждала, едва живая. Соседи стрельбу услышали, наряд полиции подъехал, забрали его. Так что «веселухи» много!

Главная проблема — как примириться со своей внешностью! — встречается у каждой третьей босомодели Студии.

ВОТ ТАКАЯ Я, «НЕФОТОГЕНИЧНАЯ»…

— Хм. Так перейдём к такой теме… Вы вот согласились на фотосет и мне раз семь сказали, что вы-де, «нефотогеничная». Что за комплекс неполноценности?

— Да потому, что жирная я! Я же вам показывала фото в тридцать лет?! Вот там да… А за эти пять лет я чего-то разьелась совсем, разожралась. Да вон, за эти три месяца, пока дома сижу, маму от коронавируса охраняю, по магазинам для неё хожу – и то набрала почти шесть килограммов! Не нравлюсь я себе.

— Ну, этот вопрос мы очень постараемся решить… Мне кажется, вы аппетитная, свежая молодая женщина.

— Ага. С пузом и щеками отвисающими!

— Ирина, перестаньте. Посмотрим, что выйдет на фото. А у вас этого комплекса раньше не было?

— Трудно сказать. Муж, когда совсем в «Шамбалу» влился, он начал говорить, что все женщины – это демоны, начал придумывать, что я по ночам храплю, вою и что у меня волосы на всём теле вырастают.

— Серьёзно?

— Ну, конечно, это бред, но он меня реально этим просто зазомбировал, я утром первым дело проверяла – а вдруг и правда обросла?! У них там женщин за людей не считали. Он говорил, что, например, умываться их заставляют водой из унитаза. В том доме, Бердском, хозяйка ходила с прищепками на сосках грудей, я сама видела. Там жуть вообще…

На Утиной заводи.

— Так, так, ладно, Опять сменим тему. Итак, помните, что я вам сказал сразу?

— Помню. Что у меня приятные, здоровые ступни.

— Ну, я думаю, ещё скажут. Но это действительно так. Загорелые, ровный загар, аккуратные ногти, прямые пальцы… это же красота!

— Да, но только я палец большой на даче гвоздём недавно проколола, там ранка, и волосы, простите, недобрила.

— О, тут не беспокойтесь. А вы, кстати, ноги бреете потому, что так принято или…

— Не знаю. Наверное, принято. Но я часто ленюсь. Я помню, что один клиент мне как-то сказал, что волоски на икрах ему нравятся.

— О! Так вы и о таком с клиентами разговариваете?

— Да нет, но иногда проскакивает что-то в разговоре… А, кстати, был один покупатель странный. Вот он меня попросил разуться, да. Сам!

— Интересно!

— Мы ехали в Кольцово, там тоже таунхаусы, неотделанные, голые почти. Он ещё в машине говорит: вам наверняка жарко! Ну да, говорю. Разуйтесь. А ничего, мол, если я буду при вас? Нет, говорит, нормально, люблю пыльные пяточки… а там реально ещё такая строительная пыль, цемент или что-то. Но тёплая.

— Так похоже, это был тот самый, из разряда фут-фетишистов. Вот, получается, вы с ними и познакомились уже. Не приставал?

— Нет. Интеллигентный мужчина. За хорошую цену взял, у меня комиссия вышла в полтора раза выше поэтому!

— Вообще, вы не испугались во время нашего так сказать «краткого ликбеза» на лавочке? Вашими ступнями будут любоваться, и это я гарантирую.

— Ну, пусть… Я, правда, вот не считаю их особенными, но и плохого в этом ничего не вижу.

Мне тридцать пять, я свободна, детей нет, я готова к разным новым отношениям… Лишь бы человек был хороший.

— Принципиальные требования к потенциальному кандидату есть?

— Есть. Я курю сама, поэтому тут я партнёра не ограничиваю. Насчёт выпивки – ну, опять же, лично я алкоголь плохо переношу, почти не пью. Но бухарик мне не нужен – вон, в микрорайоне их полно, на любой вкус.

Не хочу тупого. Мужчина должен быть умным. Не заумным, это точно, я нудных не люблю… Но в голове должен быть порядок. И упаси Боже от любителей здорового образа жизни – спасибо, мне хватило! Я спокойная, покладистая, неплохо готовлю.

По свежеуложенному асфальту Ирина прошлась без страха — и сказала, что подошвы чуть прилипают, это приятно…

— Ага! Но если вам встретится такой, что скажет: ну-ка обувайся, нечего тут «на районе» пятками сверкать.

— Вряд ли это мой человек. Я вас тоже поначалу испугалась – вы такой приличный, ну, думаю, капец, сейчас будет меня отчитывать за босые ноги! Хорошо, что ошиблась.

Ну, если он скажет куда-то надеть удобные, хорошие туфли, то да. Но точно не тогда, когда жарко, когда хочется их снять. Терпеть не могу себя насиловать.

— Ну а если он будет, так сказать, покорён эротизмом ваших ножек?

— Как я уже сказала, особого эротизма ни своих ногах, ни в чужих не вижу… но пусть. Чему это помешает?

И по щебню на участке укладки этого асфальта — тоже, с азартом!

— Как вы сегодня лихо карабкались босиком на горки щебня! Больно было?

— Немного да. Но я же вам про дачу рассказывала. Это тонус даёт.

— Планируете с нами работать дальше?

— Если фото понравятся мне… ну, и людям, то да. Я только не знаю, как по времени получится. Мама, да плюс её дача, мне там пахать пока приходится. Одной травы за неделю вырастает… джунгли!

— А дача далеко?

— О, да. Ложок. Это час езды на электричке от Искитима.

ХОЧУ БОСИКОМ В ТЕАТР!

— Где бы вы хотели посниматься босиком?

— Сейчас – везде. Надоело дома сидеть до сумасшествия. Давно в Академгородке не была, хочу посмотреть, как там… Хочется надеть платье красивое, и босиком куда-нибудь в музей или в театр. Да, вот в Оперном театре нашем я бы босая походила, точно. В платье.

— Ну, тогда логичный вопрос: а куда ни за что не пойдёте босой?

— Сложно сказать. Навскидку так и не скажешь… Ну, наверное, на свалку, где химические отходы. Ну, это понятно. В больницу? Ну, туда всё равно только в бахилах. Даже, наверно, на босые ноги заставят натянуть. Нет. Реально не знаю. Пока не столкнусь.

В лесной зоне.

— Вы кого-нибудь видели у себя тут, на нижней Ельцовке, босиком летом?

— Иногда дети бегают. Во дворе. Девчонку молодую видела вообще без обуви, даже порадовалась за неё, стройненькая такая, ножки точеные. Молодая пара попалась на глаза – причём босиком шёл парень, а его девушка в кроссовках.

— Почему и у нас, и на Западе число людей, признающихся в любви к хождению босиком, растёт каждый год? Я понимаю, сложный социально-культурный феномен, сложный вопрос, но всё-таки?

— Я могу только сказать, что с началом пандемии хочется как-то интереснее жить. Ну, большинство же дома сидит! Только Интернет и телевизор… А выйти босиком на улицу, во двор – это интересно! И наслушаешься, и испытаешь. Я вообще в четырёх стенах вою. Вот с вами прогулялась – такая радость, между прочим.

— Последний вопрос. Я щупал – у вас такая нежная кожа на подошвах ступней. Несмотря на босоногие упражнения. Почему не грубеет?

— А вот это не знаю. Сестра ещё смеялась: вот ты такая, тонкокожая. А она у меня просто какая-то такая, резиновая, что ли. На даче по свежесрезанной косилкой траве похожу, смотрю подошву — там пятнышки, вдавленные. И уже через пять-десять минут их нет.

Мы готовим серию галерей с новой моделью Marira.

 


От редакции.

ЗОЖ ГОЛОВНОГО МОЗГА

Начну с тяжёлого. О Косте Рудневе я слышал ещё в девяностые, когда только-только разгоралась заря всевозможных психотренингов. Слышал от Евгения Слогодского, новосибирского гуру в этой области. Думается мне, был у него большой соблазн пойти по рудневским стопам, так, чтобы лидеру учения доставалось всё – и наркотики, и алкоголь, и бесплатный секс, да ещё в виде оргий, любил это Евгений Николаевич, что греха таить. Но он мягко свернул на некоей стрелке; ушёл больше в психологию, культ не профанировал, создал – как я создал ШЕРП — постоянный семинар «Ледяной Ожог», просто бабки стриг, без особых затей и построения империи.

А Руднев вот – видите, не удержался, присел…

И дело-то не в Рудневе. Дело в простом парне Анатолии, обычном водителе из того риэлтерскогол агентства, в котором она начинала работу. Что-то прочитал. Чему-то поверил; как верит множество малообразованных людей, «простых» (это те, кстати, которых чаще всего и выбирают присяжными заседателями – милые, добрые и «простые» до недалёкости!). И смотрите, как ему «зашёл» в эту тему ЗОЖ, а? И через ЗОЖ, через идею очистки организма и закаливания его он и попёр, дальше, дальше, в веганство, в моления-радения босиком на снегу, в переписку «листов желания», в идею о том, что женщины – это демоны, посланные на землю… Кстати, господин Руднев обожал в этом случае анальный секс с поклонницами. Говорил, что так «выталкивает демоническую пробку». Ну это я так, к слову вспомнил.

Вот не люблю я отпетых ЗОЖевцев, простите меня грешного, не люблю. Сколько раз я повторял тут, в послесловиях, знаменитое, от Ромена Роллана: «Нет опаснее больных, чем слишком здоровые люди!» Нет!!! Те, у кого ума палата мозгов, становятся через ЗОЖ мошенниками, как некто Петрик со своими «чудо-фильтрами для воды», вешают лапшу на уши про «торсионные поля». Кто поглупее – начинает дичь сам себе придумывать, валит в идиотские культы.

Потому что — ну нет в ЗОЖ никакой сверхидеи. Здоровый образ жизни нужен для того, чтобы это здоровье подольше сохранить и ЖИТЬ на полную катушку! Иногда позволяя себе напрочь отступать от этих несчастных принципов ЗОЖевского катехизиса.

Хорошо, что Ирина – «соскочила». Хорошо, что её гражданский муж вовремя начал нести бред про ночные видения и вовремя отдал квартиру навсегда адептам, как и полагается в тоталитарных сектах. Иначе прозрение бы наступило позже…

Самое поганое в том, что тут мы, любители простого удовольствия походить без обуви, сразу же попадаем на поле и ЗОЖовцев, и прочих. В топ-10 вопросов к босоногому: «А вы из движения Порфирия Иванова?» и «А это у вас секта такая?». Всё, этим начинается и заканчивается.

Ладно. Эту ситуацию не изменишь. На теме босых ног спекулировали и будут спекулировать все, кому это нужно в качестве атрибута, «отстройки» от удушающей реальности. Мы тут ничего не поделаем. Появится, чую я, какой-нибудь культ, где будет завязано всё на «поклонение ногам гуру» и «передаче энергетики через ступни», ох на нас тогда обрушатся!

Теперь перейду к другому. Ну, я немного слукавил – не так было уж и легко уговорить Ирину на фотосессию. И не потому, что она стесняется босоножить на камеру. А вот это вот: разжирела, растолстела, какая я модель, нефотогенична…

Ну да, худышкой не назовёшь. Ну да, килограммов прибавила – сидит дома с мамой, та готовит, два холодильника забиты едой, как в ожидании ядерной зимы. Тут поневоле раздашься!

Но, положа руку на сердце, бывали у нас и более фигуристые модели. Масса. И неизменно собирали лайки. Получали свою долю любви. Кто внушил этой молодой женщины, что модель – это только Твигги?! Глянцевые журналы? Fashion-Canal?!

 У неё круглое личико, широкие скулы, большой смеющий рот и чудесные, вечно удивлённые глаза с зеленоватым отливом. У неё идеальная форма ступни, пропорциональная до невероятия – это меня и поразило. Загорелая и действительно, упругая, здоровая кожа.

И впридачу – реальный сибирский барефутер. Незамужем, без детей…

Какого рожна ещё надо, господа?

Я, конечно, постараюсь убедить её фотографиями и вашими комплиментами — буде они появятся. Думаю, и Финетевус что-то скажет, и Иван Иванович, и Владимир Залесский. Но, чтобы выбить из её головы это вот «я-не-фотогеничная!», придётся изрядно попотеть.

И главное. Вон, г-н Смирнов жалуется: в Питере не видел ни одной босой девушки или женщины! Илья Горбачёв это подтверждает… В Москве с этим проблема: кроме Полины Смерч, пресловутой, и отмороженных «ЗОЖевцев» Антона Никитина, никого.

Я с трудом верю. Это вот, вероятно, какой-то порок зрения, «слепое пятно», когда их не видишь. Но даже если согласиться с этими утверждениями…

Делайте! Делайте, господа! Вы, как замшелые лежачие камни, под вас ни говно, ни вода не течёт. Вот я десять лет окружал себя босоногими девушками и женщинами, создав ассоциацию. Жену себе среди них нашёл. Закончилась Ассоциация – а я по-прежнему окружаю, ибо съёмки веду. И мне есть хорошо. Вы хочете песен?! Так хоть музыку включите…

В общем, и то, и это я говорил уже не раз. Останусь про своём. Будем делать из Marira королеву.

Дополнение от 03.08.20.

Это интервью было сделано 1 августа, загружено для проверки нашим корректором на портал вечером 2 августа, а на 3 августа была назначена ещё одна фотосессия с моделью Marira. Привожу по памяти весь состоявшийся телефонный диалог.

— Игорь, это Ира. Я не смогу сегодня…

— Нет проблем, давайте перенесём!

— Нет, вы не поняли. Я просто не смогу дальше сниматься.

— Так. Вам не понравились фото?

— Нет, понравились. Особенно, где я у стены и на зелёных листьях. Стройняшечка, я даже удивилась!

— Так в чём же дело? Маме показывали? Ей не понравились?!

(пауза) Вот поэтому и… там скандал дикий. Я соврала ей, что гуляли в обуви, я только для кадра разувалась, а она в истерике: вирус, инфекция, как ты могла!

— Ирина… ну, я не знаю, что сказать…

— Не надо ничего. Тяжёлый разговор был. Она вообще пригрозила, что наймёт соцработника – по магазинам ходить и из дома меня не выпустит. Лучше не надо!

— Но, Ира… а «контрабандой»?

— Игорь, вы поймите, я от неё завишу сейчас! Я не работаю, живём на её пенсию, пособие по папе и сбережения! Она меня вообще, сказала, из квартиры выгонит, если ещё узнает!

— Но если… и куда вы пойдёте?

— Не знаю… К дядьке по отцу в Искитим придётся уехать. Она кричит – ты заразу в дом таскаешь, а я у тебя в группе риска! Меня этот вчера разговор вымотал, честно.

— Э-э… ну, а как быть с тем, что уже наснято?

— Да всё. Публикуйте, наварное, не проскочит нигде. А если вот мы продолжим, ей точно через «Одноклассники» подсунут. И точно тогда в Искитим!

— Ира… блин, ну, плохо всё. Мне так жаль!

— И мне. С вами, босиком, классно. Фотки хорошие! Но… но не могу я, поймите. Всё, если что изменится… как-чего, я сообщу.

— Хорошо. И вам удачи.

Вот так. Мещанство и тупость победило в очередной раз. Осталось нам только это её интервью, фото в светлых штанишках и ещё в платье, которые удалось подснять буквально за часок на почти случайной встрече в Академгородке.

Ничего. Это необходимые потери.

Игорь Резун, шеф-редактор портала, член Союза журналистов РФ.


Текст подготовлен редакционной группой портала «Босиком в России». Фотографии Студии RBF. Беседовал Игорь Резун.
ЗНАЧОКВсе права защищены. Копирование текстовых материалов и перепечатка возможно только со ссылкой на newrbfeet.ru. Копирование фотоматериалов, принадлежащих Студии RussianBareFeet, возможно только с официального разрешения администрации портала. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала, размещенного на данном портале, и не желаете его распространения, мы удалим его. Срок рассмотрения вашего обращения – 3 (трое) суток с момента получения, срок технического удаления – 15 (пятнадцать) суток. Рассматриваются только обращения по электронной почте на e-mail: siberianbarefoot@gmail.com. Мы соблюдаем нормы этики, положения Федерального закона от 13.03.2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе», Федерального закона от 27.07.2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных».