ИСТОРИЯ САЙТА И СТУДИИ. «КРАСНАЯ КОМНАТА» (серия № 37).

ИСТОРИЯ САЙТА И СТУДИИ. «КРАСНАЯ КОМНАТА» (серия № 37).

2010-й год был отмечен ещё одним обстоятельством — сотрудничеством со студией Андрея Домбровского, D’OFF STUDIO. И я сразу хочу оговориться: несмотря на то, что, что Андрей попал потом под уголовное дело (видимо), мы ничего плохого в его «студии» (по сути, просто оборудованной плод фотосеты однокомнатной квартире), не делали. Кроме фут-фетиша, в нашем понимании. Так что краснеть не за что. А вот рассказать что — есть…

ШКОЛА — ВЕЧЕРНЯЯ!

Итак, в десятом году очутился в вечерней (её ещё почему-то «сменной» называют — пр. авт.) школе. Это удивительное заведение: люди в нём учатся уже жизнь повидавшие во всем её проявлениях: повзрослевшие и много чего уже хававшие. В моём старшем классе, например, двое было на условных сроках, один успел отсидеть в колонии, трое были под следствием по обвинению в «хулиганке» и…так далее. В этой школе, кстати, я повстречал Катю (помните серию «Катя и Валя»? — пр. авт.), которая так была перепугана новым пришествием меня в её жизнь, что старалась уйти из школы незаметно; но я, из чувства сострадания, больше её не трогал. Отснимались девушка в рискованных фотосессиях (об этом рассказ в «защищённых материалах» портала — пр. авт.), и Бог с ней. А похоже, изросла, вытянулась, ступни наверняка были у неё эротичнее некуда…

Но Бог с ней. В старших классах этой школы учился некий Андрей Домбровский. Увалень увальнем; лет ему было уже двадцать с лишним (люди образование получают и позже! — пр. авт.), пухлый, неуклюжий, очкастый. И он ко мне подошёл — мол, так и так, видел ваш сайт, значит, девушек фотографируете? А я тоже… У меня и студия есть!

А стояла холодная весна десятого года, по улице ещё босиком не походишь, и прямо очень нужно было место для съемок — всегдашний «проклятый вопрос». Поэтому я с радостью принял предложение Андрея, особо не вникая в его бизнес — кого снимает, и как.

Кроме того, была среди учениц школы (явление довольно редкое, «вечёрка» — это, в основном, пацаны — пр. авт.) одна, которой я предложение сниматься сделал, не утерпел. Высокая, стройная, худощавая блондинка. Маргарита; конечно, я не видел на момент предложения её ступней, но представлял, какое там чудо… Итак, Марго согласилась, Андрей назвал адрес, я взял фотоаппарат и поехал.

МАРГО — БОЛЬШОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ

Случай это, можно сказать, классический, и его я до сих пор привожу в пример, обсуждая тех или иных моделей. Загадка физиологии, но случается: девушка может быть высокой и худой, с дивными, «музыкальными» руками. Соответственно, такие же должны быть и ступни её, сразу представляются эротичнейшие ступни Наты — тоже худой и высокой.

Конечно, я ожидал увидеть что-то подобное… Ступни модели Nata, фотосет в центре МЕГА-ИКЕА.

Но… Природа насмехается над нами. И внизу у модели оказывается ничем не примечательный вид, с короткими пальчиками, и ординарного размера ступней. Это бывает в одном случае из ста, но — бывает! Так получилось и с Марго. Когда девушка разулась, то я уже пожалел об этом «предприятии».

Но увы. Ступни у Margo оказались вполне ординарными, хоть и без дефектов, но и… без особого шарма.

Студия представляла собой обычную двухкомнатную квартиру в девятиэтажке; окна в одной комнате были замазаны чёрной краской, к тому же их закрывал большой, до потолка, алый занавес, служивший фоном. Имелось несколько хороших софитов, отражатель — в общем, действительно, нормальная студия. Единственное, что смущало — так это скудость аксессуаров, обычное дело для студии. Ну, вот, что мне делать с Марго? Ну, села, ну встала., ну, легла… Вот почему терпеть не могу студийную работу.

…Девушка, как могла, помогала. К съемкам отнеслась очень ответственно: подобрала три вида одежды, включая платье, полчаса работала с лицом, делая его ярче. Для неё это была первая фотосессия в жизни: тихая, по характеру чересчур спокойная, она в «вечёрке» считалась серой мышкой, что называется, не «отсвечивала».

Впрочем, фото вышли вполне приличные по композиции и приемлемые по качеству. На две галереи снимков — хватило.

 

Главное, что они понравились самой Марго: и я надеялся увидеть эти ноги летом на дорожках Академгородка.

Снимались с тем, что нашлось в этой квартире. С кассетным магнитофоном, стремянкой, зеркалом, туркой, с пылесосом, даже с мясорубкой… Так сказать, всё, что попадалось под руки — точнее, под ноги. Процесс Марго нравился; она даже начала кокетничать. О том, что девушка «непуганая», и что в вечернюю школу она попала совсем по иным причинам, чем та же безбашенная Катя, я догадался, «вручную» переставляя её голые ступни в нужное положение — от моих прикосновений девушка еле заметно вздрагивала.

Фотографии вышли приличные. Именно что — приличные, но меня лично они не впечатлили. Несмотря на кроваво-красный фон, яркости и живости в них не было. А Марго они понравились.

Студийная съемка — самый нелюбимый мною жанр. Места мало, вариантов — тоже. Приходится придумывать, но все варианты уже сто раз испробованы…

 

Сниматься у Андрея Домбровского Маргарита не захотела. И в конце этой серии вы поймёте, почему.

Только вот я стал замечать, что Андрей после этих съемок стал ловить Марго в школьном коридоре. Несколько раз подходил, но она на него фыркала, как разъярённая кошка; что такого случилось, что он ей сказал — что она так взъелась на него?! Хотел поговорить с девушкой — да заодно просветить её по поводу нашей темы, подготовить к съемкам на весенне-летний период, но не случилось. К новому году Марго из школы ушла, забрала документы. Спрашивать можно было только у Андрея. Я и спросил. Парень нехотя ответил:

— Да я тоже её сниматься приглашал…

— И что?

— Да не захотела почему-то. Дура она.

Я не стал с ним спорить, но какой-то червячок сомнения внутри появился. Что же такого предлагал он Марго, если она решительно отказалась, да буквально сбежала от него? Кстати, сам факт того, что Домбровский делал предложение моей модели, был изначально проговорен: да, я разрешил ему это, это фактически была «арендная плата» за студию. У него, как и у многих фотографов, с моделями было негусто.

Но помещение нужно было использовать и дальше — и поэтому на сцене появились мои «секс-бомбы» — Рита-Мяут и Лиза.


РИТА И ЛИЗА. УЖЕ ПОГОРЯЧЕЕ.

С Мяут мы решили попробовать тему фуд-краша. Я давно хотел поэкспериментировать в этой области; а популярность Мяут росла, поклонники просили. Студия — самое удобное место. И поэтому первой фотосессией стал фуд-краш с бананами.

Андрей, кстати, очень хорошо вник в тему ФФ. Расспрашивал меня о тонкостях жанра, и сразу в уме держал коммерческую сторону — продажу. Его это очень интересовало… Тогда и обмолвился: я, мол, снимаю коммерческие фотосеты, материал уходит исключительно западным заказчикам. Они, правда, не футлаверы, но, мол, можно поискать. Я опять не стал расспрашивать, что да как — в надежде, что компаньон откроет нам обоим новые горизонты.

Бананы очищены и аккуратно разложены на глади зеркала…

 

Шмяк-шмяк. Чавк-чавк. Жанр фуд-краша — зрелище несколько однообразное.

И начали мы вдохновенно давить бананы. На зеркале. Кадры эти я публикую без зазрения совести — с точки зрения цвета и гаммы оттенков всё получилось безупречно. Другое дело, что я понял: такие фотосессии, действительно, можно делать только на продажу, для махровых любителей ФФ. Ибо скучно. Даже мне, понимающему толк в этой теме… И вот, с того самого, «бананового» фотосета, я твёрдо решил больше этим жанром не заниматься. Разве что на заказ.

Да и процесс уборки потом весьма затруднителен. Когда я отщёлкал массу однообразных кадров, с запасом и понял, что больше из этого не выжать ничего при самом большом желании, я ушёл в кухню — перекурить. Андрей вызвался закончить сеанс и убрать сам. Что ж, похвально.

Может, кому-то эти кадры и покажутся отвратительными. А я вот считаю, что сочетание цветов и оттенков — прекрасное. Почему бы не относится к этому, как к «art nouveau»?

И что интересно — вернувшись в комнату с алым занавесом через пятнадцать минут, я застал моего партнёра на коленях перед Мяут. Он вроде как убирал остатки бананов с зеркала. Но… ступни Мяут, до того перемазанные фруктовой мякотью, были совершенно чистыми. Я тогда легкомысленно подумал — наверное, уже вытерла. И только сейчас понимаю, что никакого полотенца-то в комнате не было!

Значит…  У Мяут я об этом не спросил: она куда-то торопилась и убежала довольно быстро, мигом одевшись. А у Андрея постеснялся. Ладно, думаю, спрошу в следующий раз у Мяут, что они там без меня делали!

Но и во второй раз вопрос совершенно вылетел у меня из головы. И вот почему. Я дал Андрею телефон Мяут, выполняя свои обязательства «делиться моделями». Вероятно, он с ней поговорил. И каково же было моё удивление, когда на следующий раз Рита-Мяут объявила, что будет сниматься… в белье! Да, вот так. Да, я знал, что легенда Студии раскрепощается всё больше, однако даже для Риты это было смело; для сайта — тем более. Так мы ещё не снимали… Это потом я соображу, что Риту «обработал» Андрей.

Тут работали в две руки. Начали с обычных поз и стоек, а потом Рита-Мяут раздевалась. Спокойно, товарищи! Повторяю: исключительно до белья. Ничего непристойного. Но тогда уже это было гигантским прорывом, так сказать, выходом за рамки обычных галерей.

Начали с обычных фото. Прекрасные ступни Риты-Мяут, казуальный наряд…

 

Понемногу наряд становился всё фривольнее, а позы — более провокационными.

Сейчас, когда пишутся эти строки, Рита-Мяут живёт в родном Барнауле. С кем живёт, чем занимается, честно говоря, просто не знаю. Я пытался связаться с ней через Богиню, хотя бы несколько фото её заполучить — вспомнить, так сказать, старое… Но Мяут категорически отказалась показывать себя сегодняшнюю. Что случилось? Подурнела? Располнела? Или что-то хуже? Неизвестно. Но, как бы то ни было, эти кадры её, юной, сверкающей своим телом, наверняка и ей самой нравятся. И останутся одними из самых замечательных в архивах Студии.

И вот Мяут показывает свою роскошную грудь…

 

Да и милый выпуклый животик — тоже. Что ж, в истории Студии таких кадров было очень немного. А жаль!

Ободрённый успехом этого первого «ню» в истории Студии (впрочем, не первого: была ещё такая короткая фотосессия некой Яны в серии «Сезон сумасшежших свадеб» — вспомнил об этом только сейчас — пр. авт.), я предложил то же самое и Лизе,  Crazy Klown. И она легко согласилась.

Да, да, да. Чуть не погрешили против истины. Середина нулевых, Новосибирский Классический институт, группа студенток Андрея Медного (из этого пула вышли Klavdia, Blue Angel) и дерзкая красотка Яна, выбравшая для себя вот такой имидж…

 

Так что опыт в студии Домбровского был вторым. И, без сомнения, мы к нему ещё вернёмся — когда сможем позволить себе полноценную студийную работу!

Лиза, конечно, вела себя более игриво, чем Мяут. Она сама и предложила — постепенно, так сказать, разоблачаться. Сначала — в джинсах и кофточке, с зонтиком. Потом без кофточки, со стремянкой. И наконец, та самая «обнаженка» с пылесосом. Спросите — а при чём тут пылесос?! Да не при чём. Просто фантазии уже не хватало… Да и не пылесос — главное в этих фото.

Crazy Klown, и её аккуратные сексуальные ножки, без сомнения, хороша и в одежде…

 

Но такой нашу Лизу мало кто видел до того. А она — рискнула!

Никаких неожиданностей этот фотосет не принёс. Рассказать практически нечего. Разве что во время перекура я обнаружил на кухне поднос, видимо, забытый Андреем. А там лежали странные предметы! Две недокуренные, едва обожжённые сигары. Одна упаковка чёрных колготок целая и одна — пустая. Фантики от чупа-чупсов. И хлыстик, такой совершенно садо-мазо-хлыстик! Странный набор.

Ох, думал я, это уже интересно, и надо бы спросить у Андрея про его фотосессии. Но случай это сделать представился мне слишком поздно…

Вообще, Лизе за смелость надо ставить памятник. А она этими фото вполне может гордится.

 

Именно в этом жанре Лиза смогла сполна проявить своё природное кокетство.

 


РОЗА И НАДЯ. МАМЫ И ДОЧКИ.

На второй месяц моего сотрудничества с Андреем Домбровским меня начала напрягать атмосфера таинственности вокруг его собственных фотосессий. Несколько раз я просил его показать фото: сначала он отнекивался, якобы снимает в RAV, надо обработать. А делает это прямо в фотоаппарате, на компьютере нет ничего, а чего на фотоаппарате показывать?! Потом, дескать, уже обработал, отправил заказчику, оригиналы стёр. Странно, конечно…

Я решил посмотреть хотя бы на его моделей. И в ультимативной форме потребовал «живой силы». И вот, звонит сумрачный Андрей, сообщает: сегодня к такому-то часу модель придёт, жду тебя.

Я тогда опоздал. Минут на пятнадцать, не меньше. Захожу я на кухню той самой квартиры и вижу: сидит на табуретке, курит создание лет сорока, с обесцвеченными волосами. Конечно, первым делом смотрю на ноги, обтянутыми чёрными колготками: ну, ничего, сухие, жилистые, правда, вальгус детектед, без постоянных каблуков дело не обошлось…

Но дело было даже не в вальгусе. А в верхе этой мадамы.  по её лицу, по характерному прищуру глаз, по уровню макияжа безошибочно — вы уж простите старого физиогномиста! — безошибочно угадывалась ветеранша фронта интимных услуг; не знаю, действующая на тот момент или «на пенсии», по выслуге-то лет… нет, выглядела она вполне прилично, но такие глаза и такое прошлое не скроешь.

Буркнула: «здрасьте!», и, не успел я открыть рот, чтобы начать процедуру знакомства, хриплым голосом позвала кого-то:

— Розка! Сюда иди быстро!

Из съемочной комнаты появилась… девочка. подросток лет четырнадцати, с ангельским личиком. Тоже в колготках, но коричневых. С приятными детскими, только, впрочем, начавшими оформляться, ступнями.

Мадам кивнула на ребёнка:

— Вот… Устроит для съемок?!

Я, признаться, оторопел и офонарел. Особенно от этого «!Вот!», как будто мне показали товар из-под прилавка. Да, конечно, снимал я тогда уже босоногих детей — те же «индейцы», да и, допустим,  Olga Sen приводила сворю дочку Веронику, четвероклассницу аж… Но это всё между нами, по старой и хорошей дружбе. А тут — незнакомая мамаша незнакомому челу, своё дитя в руки… Кстати, она совершенно не спросила, КАК будут фотографировать дочь. Ни полслова, ни про «босиком», ни про что. Я сказал, конечно — но она мимо ушей пропустила.

Конечно, никаких бланков, подобающих ситуации, у меня с собой не было. Я с трудом выпросил у Андрея листок бумаги и ручку; и продиктовал мамаше текст расписки. Разрешаю фотосъёмки и публикацию фото, и прочее. Женщина кое-как записала, коряво расписалась, затушила сигарету, ушла в коридор. Крикнула дочери:

— Розка! Жульку выведи, не забудь, а то опять обоссытся! И намажься хоть маленько сейчас, бледная вся…

Пока девочка «мазалась» и расчёсывалась, я в лёгком шоке спрашиваю у Андрея: так ты что… детей фотографируешь? Ну, типа да. Для иностранцев?! Ну, типа ага. И родители сами к тебе… Ну, типа так. Так они же хорошие бабки получают. Плачу ведь родителям.

Закончить разговор мы не успели — пришла Роза. Я говорю: колготки, мол, сними, босиком будешь. Ушла, сняла. Пошли в «красную комнату».

Rosa Red Line — такое имя получила эта юная модель.

Роза оказалась, как модель, идеальна — с полуслова позы нужные принимала, сидела, не шелохнувшись. Сразу было видно — прошла хорошую школу у Андрея. Только вот каменное выражение лица, да еще перекатываемая во рту жевательная резинка раздражали; последнюю я повелел выкинуть.

Роза отснималась с пылесосом — единственное, что я мог придумать на тему «девочка убирается в квартире», и убежала — выгуливать загадочную Жульку. Я тоже поехал домой.

И по дороге до меня начал доходить убийственный смысл всего происходящего.

Андрей фотографирует МАЛЕНЬКИХ ДЕВОЧЕК. Для ИНОСТРАНЦЕВ. За БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ. В каком виде? Явно не в босоногом — тематика ему в новинку, это видно. Но не в розовых же платьицах с бантиками! В воздухе явно пахло детской порнографией, а это, как вы сами понимаете, уже дело уголовное. Стало понятно, почему он не спешил делиться моделями и ни разу не показал мне своих фоторабот… И почему на него фыркала Марго. И как он Риту уговорил.

Но это не лезло ни в какие ворота. Неужели мамы-то не знают, для ЧЕГО они приводят к нему своих дочерей?! Хотя если мамы такие, как эта… Конечно, подмывало всё бросить немедля и забыть, как страшный сон. но, во-первых, я-то ничего криминального не снимал. А во-вторых, хотелось посмотреть на других мам. Если доведётся.

И поэтому я согласился ещё поработать с Надей. Чудесная девочка, живая, весёлая, хрупкое создание; не обкатанная ещё Андреем, видно было по неопытности… И маму её увидел. типичная деревенская баба, с лицом продавщицы из второсортного гастронома, с недовольно опущенными уголками губ. Тоже — даже не поинтересовалась, как снимать будут.

И это тоже о многом говорило. Значит, всё знают…

Nadya Red Line. И если Роза меня не впечатлила, то эта девочка была просто картинкой…

 

Ступни безупречные; и с каждым годом они наверняка становились бы краше!

Кстати, во время съемок был эпизод вполне в нашем духе, тематически. В середине съёмки Андрею не понравился свети; стал переставлять софиты. Буркнул Наде (он вообще как-то неласково вёл себя с девчонками): мусор, мор, вынеси!

И та метнулась в кухню, схватила ведро, и за дверь. Я даже глазом не успел моргнуть — голые худые пяточки застучали по холодным бетонным ступеням. Без проблем!  А ещё мартовский снег только начинал таять.

Эти фото вышли на специальном диске, названном «Красной линией». Символично: как знак того, что мы ходили где-то по самому краю невидимой запретной границы…

…Прервать сотрудничество с  D’OFF Studio, как официально именовал себя г-н Домбровский, меня призвал здравый смысл, некоторая моральная брезгливость и то, что Андрей начал психовать. Уже на съемках с Надей старался нарочно помешать мне снимать, оттирал с самых выгодных ракурсов, капризничал; а уж, когда я «ноги расставлял» девочке, как положено, в позу, аж зеленел. Ревность. Только этого мне ещё не хватало! И я взял тайм-аут.

А через несколько месяцев, уже перед самыми летними каникулами, в школе появилась усталая женщина в милицейской форме и с папочкой; за неделю до этого перестал я видеть в школе Андрея. Женщина зашла к зам по воспитательной работе, говорила с ней около часа. Я, конечно, забеспокоился, и потом попытался узнать — а чего гостья-то приходила?

— А! — махнула рукой добрейшая Валентина Ивановна. — Про Домбровского узнавала.

— А что он натворил?

— Какой-то ерундой занимается. Какие-то съемки неприличные…

Случись это в обычной школе, все бы на ушах уже стояли. Но если у нас, как я уже говорил, и «условники» были, и в колонии отсидевшие — то это, так сказать, особо никого не взволновало.

Чем окончилась эта история, что да как — я не знаю. Перед каникулами нас «обрадовали»: началась «оптимизация» вечерних сменных школ, и нам урезали ставки. И мне пришлось уйти.

Много лет позже, когда просветили меня по теме «ДаркНета» и детской порнографии, я понял, к чему был этот хлыстик, колготки и обмусоленные сигары. Перекрестился и возблагодарил небо за то, что вразумило меня отказаться от дальнейшего продолжения фотосессий с «моделями» Андрея.

Хотя «жгучий вопрос», он остался. Можно ли снимать босоногих детей?! Охотно представлю, как возопиют некоторые читатели: ни за что! Никогда! Грязными лапами футлаверов — да к детским ножкам? Грязные мысли, грязные действия и прочая, прочая?!

А я вот, взвесив всё, думаю: МОЖНО. Во-первых, это работа, и работа серьёзная. И прекрасная школа ответственности для ребёнка. Не хуже, чем газеты разносить или еду по заказам. Во-вторых, это один из немногих способов привить девочкам чувство женственности и поднять их самооценку, дабы не выросло «унисекса» в пацанских одёжах. В третьих… вот мне бы, как родителю, было бы ПОРОВНУ, что там думают (и делают) с фото моей дочери разные, мягко говоря, не совсем здоровые (то есть совсем озабоченные) люди, снедаемые разного рода тоской. Главное — чтобы не трогали.

Ну, и наконец — как бы то ни было, а это не эротика и не порнография. Совсем не то, чем занимался Домбровский. Так что, несмотря на то, что, в общем-то, про эту историю мне вспоминать не сочень приятно, совесть чиста…

 


Подготовлено редакционной группой портала. Текст Игоря Резуна. фото Студии RBF.