ИНТЕРВЬЮ С ФОТОГРАФОМ.

Интервью с основателем портала, директором Студии RBF, главным фотографом Студии и автором большинства фотосессий, Игорем Резуном.

— Был ли у вас творческий кризис, то есть желание прекратить фотографировать на какое-то время или даже навсегда? Если да, то как долго он продолжался и как удалось выбраться, что или кто подтолкнуло на продолжение работы? Если не было, то почему кризис вас не застал на Ваш взгляд?

— Трудно сказать. И «да», и «нет». Понимаете, я ведь до сих пор считаю себя учеником французского фотографа Арно Феррана, хотя, как многие говорят, перерос его уже в разы… Да, есть фото, которые я готов отдать на любую фотовыставку, по-настоящему художественные, которые я сам могу часами рассматривать… Но вообще, я – «ремесленник». Я отчётливо понимаю, что работаю для узкой категории людей, для которых сам образ женской или девичьей босой ступни – это само-ценность. И им надо этих ступней, разных, на разных покрытиях, запачканных или чистых, как угодно – больше и больше.

Поэтому 90% стандартной фотосессии – это чистое ремесло. Стань так, поза номер один, поза номер два, ноги «четвёрочкой», пяточку отставь и так далее. Это немного утомительно. Особенно, опять же, если фотосет «штатный», то есть в уже не раз пройденных местах, где каждый кустик, каждую стену с граффити, каждый миллиметр буквально – знаешь. Просто «гонишь метраж». Иногда да, как вот фотосет в Новосибирском Планетарии, или в «Мира-Парке», это открытие. Но повторю, в остальном – это довольно рутинная работа.

Кризис был… Бывал. Временами. Когда зарываешься в съемки, почти ежедневно – например, когда американец Джимауд приезжал, или фотограф Ferret (он же и юноша-модель из Калининграда), это такой «конвейер». И уже думаешь – а зачем я это всё? Для кого? И прочее… тем более, что был период совершенно бесплатных публикаций, слава Богу, теперь с этим покончено.

Но всё равно находились и модели, которые буквально волновали, и места, которые ты для себя впервые открывал. Это и Adishakty на лодочной станции, это и Anasteisha в Речкуновском санатории, это и многие места с Аланой, и, например, буквально «экспедиция» с Лолой на железнодорожную ветку позади инструментального завода, которую я считал заброшенным тупиком… А пафосный фотосет с моделью Secret на угольную базу? А первый фотосет на скалах Ключ-Камышенского плато с Greta?! Вот после таких фотосетов просто эйфория. Я это сделал! Я это снял! И вот это помогало – не бросать.

Сейчас кризиса нет и не будет, я думаю. Несмотря на сезонную летнюю усталость, нет. Есть хорошая материальная база для продолжения процесса. Есть подписчики, которые не «лайкают», а голосуют своим кошельком. Есть муза, которую я готов снимать денно и нощно, и она готова сниматься. Знаете, очень поразило, что в это лето во время моего выезда в «Мира-Парк» на «Босоногий День» ко мне подошёл дяденька и говорит: «А вы тот самый ВЕЛИКИЙ ФОТОГРАФ Игорь Резун?». Нет, можно смеяться, я сам не чужд самоиронии – опа, я-то великий! – но оказалось, он знает меня как минимум десять лет, с вечеринок у Павла Храпова, и следит за моим творчеством. Как-то, знаете, приятно…

А ещё позабавила фраза про меня в придурковатой «Энциклопедии Лурка»: вот, мол, Игорь Резун, такой-сякой, извращенец и футфетишист, но! – «…первым в России поставил производство фотографий босоногих нимфеток на поток!». Тоже мне, Генри Форд. Тоже греет самолюбие.

Так что окончательный кризис не застал. И не застанет. Я нужен какой-то аудитории, и, пока камеру смогу держать в руках, босоногих снимать буду.

— Как вы думаете, ваши фотографии, если посмотреть на них глобально, оставляют или оставят за собой исторический след, принесут что-то полезное в общество? Какое самое лучшее достижение будет в Вашем формате работы?

— Ну, «исторический след» в наше время даже мем в Сети Интернет оставляет. Я часто, вводя в строку поисковика «девушки босиком», наталкиваюсь на массу моих фото 2006-2012 годов, причём чаще всего без ссылки на меня, как автора… Доходило до того даже, что в Салехарде местная газета, рассказывая о надвигающихся холодах, использовала мои  фото модели Vera Great на снегу! След останется. Кто как к нему отнесётся, мне уже неважно. За историю я коготком зацепился, и это важно. Может, не только в «Лурке» статья появится, но и в «Вики».

Что касается «пользы». Это сложно. Как ни банально, но… «мир катится в тар-тарары». Практически все люди сейчас думают, что младенцы рождаются сразу в обуви, чуть ли не в детских кроссовках. На нудистском (!!!) пляже Академгородка большая часть «нудистов» гуляют голышом, но в сандалиях или шлёпках, даже не по горячему песку… Жажда постоянного и тотального комфорта всё общество поглотила, обуяла и затопила. Руки не всегда моем после прихода с улицы, а вот обувь – обязательно, и дома – тапочки.

Я инициировал самороспуск Новосибирской Ассоциации Босоногих в 2017-м, потому, что понял: этому миру ничего уже нельзя доказать. Ничем. Даже самосожжением у обувного супермаркета. Я устал быть культуртрегером. Я остался в очень нишевой сфере фотографии и честно, может, и тупо! – делаю на этом деньги.

Только когда у людей, как в мультике «Валли» про робота-мусорщика, полностью атрофируются пальцы ступней (это показано там), от постоянного ношения обуви, тогда можно начать кого-то просвещать. Но я уже до этого точно не доживу.

Что касается «достижений». Ну, что тут вспомнить? Нашу коллективную победу 2010 года – добились разрешения пускать босоногих в метрополитен Новосибирска. Увы, сейчас это снова забыто, метро своё назад отыграло… Мои достижения – в тех фото, которые я делал.

Мир вокруг меняется ежедневно. Была знаменитая «Банка» в Ботсаду Академгородка. Там я снимал. Около 2012-го её снесли подчистую. Были дома-двухэтажки, бараки на шестнадцать квартир (их ещё ошибочно «финскими домиками» называют) в нижней жилой зоне Академгородка. В этом году – всё, нет НИ ОДНОГО! А сколько я там снимал… Исчезла знаменитая «Дорога жизни», железнодорожная ветка в том же микрорайоне «Щ», разобрана ветка в Бердске, ведущая на БЭМЗ… всё уходит, всё стирается. Но, может, историк архитектуры или краевед, наткнётся лет через сто на мои фото и скажет – опа, а вот как оно было!

Лучшие фото, конечно, я отбираю. Считаю определённым достижением. А оно зависит от тысячи факторов: свет, место, модель, момент. Вот, например, из десятков съемок в метро качеству и эффекту только одна получилась – Tara в метро, на фоне несущегося поезда. Вот это да, достижение. У Феррана, например, такого кадра не было!

— Если говорить о славе, хотели или мечтали ли вы, чтобы каждый второй на вас оглядывался и говорил: «это тот самый, который снимает босых девушек» и тому подобное? Или предпочитаете, чтобы вас не узнавали так часто, более спокойный темп работы?

— Да пусть узнают. Мне это не мешает. Если я в работе, не важно, где – я в работе, в объективе фотокамеры. Хоть на свалке, хоть в метро, хоть на светском рауте или приёме у губернатора.

Другое дело, что я хотел бы, да, некоего возрождения Ассоциации Босоногих. Мы что, хуже экологов или волонтёров?! Хочется пройти, как в 2010-м, кажется, босым маршем по главной площади города – но сейчас уже такие мероприятия не проводятся, большая часть таких организаций, по закону, «иноагенты», мэрия с ними не сотрудничает. А то ведь было время, нас в метро и супермаркетах узнавали, говорили: а это вы, босоногие! И улыбались.

Если говорить о славе… то, конечно, мечтаю быть эдаким Ларри Флинтом (издатель журнала Hustler – пр. ред.). Не так, как он, конечно, и не так жизнь закончить, упаси Боже! – но иметь в руках хороший глянцевый журнал про босоногих. Про все ипостаси. От оздоровления и бега босиком или ходьбы босиком по снегу, закаливания, до некоторых тайн футфетиша, откровенного разговора о нём, как в постперестроечном «СПИД-ИНФО». Я человек старой закалки, все эти дзены и блоги на ютубе меня не прельщают, мне что-то бумажное, красивое, по-журналистски мастерски оформленное, в руках иметь хочется…

— Есть ли у вас помощники, продолжатели вашего дела?

— В прошлом году познакомился с Андреем Алексеевым, прекрасным человеком, переехавшим к нам из Владимира. Мастер! Без прикрас. Его фото наполнены эротизмом ступней, они превосходят даже мои… я ими любуюсь. Если буду помирать, то первый человек на сегодня, кому в завещании я отпишу портал и весь мой наработанный контент – это он.

Второй – Максим Вепрев. Молодой парень, тоже в нашей теме. На последние деньги купил крутой фотоаппарат, работает иногда со мной. Ну, опыта маловато, но порой я легко доверяю ему съемку и сам курю – не нервно! — в сторонке.

— Что для Вас значит фотография? Это больше, чем искусство?

— Фотография – это застывшее мгновение жизни. Поза, выражение лица, композиция, место. Не люблю видео с босоногими. Примитивно, утилитарно, скучно. Либо девушка на дальнем плане – идёт, либо мелькают её босые ноги. И что? Искусство где? А снимать римейк культового фильма  «Босиком по мостовой» даже смысла нет – там и так всё сказано.

Фотография – это примета времени. Слепок с натуры. Она передаёт его атмосферу. Её можно разглядывать, не «проматывая». Это документ. Это и искусство, и зарубка этого самого времени, общего или твоего личного…

— Было ли желание фотографировать в каком-то другом формате, жанре?

— О, вы хороший вопрос задали… Долгое-долгое время я не решался работать в жанре «обнажёнки». Хотя видел и фото Хегре, американского фотографа скандинавского происхождения, и многие другие… Ну, тут были личные причины: я не понимал, как можно фотографировать обнажённую модель, не думая и не мечтая о последующем соитии?! Ну, по молодости моей мои старшие коллеги-фотографы говорили: малыш, когда ты часа три, прости, «трахаешься» со светом, ракурсом, позой и прочее, то тебе после этого хочется одного: бросить камеру к чертям и пойти спать или пиво пить. Я им не верил.

А вот потом решился. И это была фотосессия с моделью Mangoe по заказу американца Сола Джимауда. Я примерно это и ощутил: девушка красивая, но я выжат, как лимон и… ничего не хочется. От слова «совсем». Собственно, после этого я и этот жанр освоил.

Нет, жанр я менять не хочу. Ни «свадебным фотографом» быть, ни «пейзажником». Хочется просто босоногих снимать… ну, не знаю, на Эйфелевой башне. Или на площади святого Петра, среди голубей. Или в трущобах Рио-де-Жанейро. Но это требует времени и денег, которых пока нет. Ну, интересны сюжетные, в необычных местах, съёмки, но поиск их – огромный труд…

— Что самое приятное в этом занятии, в фотосъемке, для вас?

— Тут, понимаете, «химия». Как в отношениях мужчины и женщины. Свою роль играют некие феромоны. Бывают модели «резиновые» — как куклы. Да, и так и ставишь, и эдак. Нее интересно. Не чувствуешь внутреннего контакта. Бывают взбалмошные, капризные – от них просто устаёшь. Но если «на одной волне»… Если ощущение некой общности: я босая, ты босой, мы вместе – босиком! То тогда это греет. И можно снимать немыслимое количество кадров, просто «ходячей модели». Если съемка в формате TFP, без жёсткого тайминга, привязанного к гонорару, то тогда – приятнее. Сам можешь пройтись босиком с моделью, наслаждаясь этим…

Ну, и эстетические ощущения, это само собой. У каждого они свои. Я люблю определённый тип женской ступни, мне нравится на неё смотреть, «ощупывать» камерой – и не только камерой, иной раз приходится «ставить ноги» своими руками! Это мощное воздаяние за довольно тяжёлый труд фотографа, который то стоит, удерживая в руках полуторакилограммовую камеру на весу, то лежит, то сидит…

— Если бы вам предложили снять что-то для рекламы вашей Студии RBF, что бы находилось на этом снимке? Стали ли бы сотрудничать с кем-либо, кто продвигал бы вас, как фотографа? Или лучше добиваться всего своими усилиями?

— Что бы находилось? Девушка или женщина в роскошном платье на фоне какого-нибудь Cadillac Eldorado Biarritz. Или на светском приёме. Или в офисе, в окружении обутых менеджеров. Или даже босая учительница в классе… то есть это был бы знак, манифест – ТАК МОЖНО!

Конечно, бы, стал сотрудничать. Я готов к любому спонсору. Очень хорошо помогал Джимауд, я и сейчас могу его попросить – но не хочу, отвлекать человека такими просьбами. Глобально – приму любого «продюсера». Но, конечно, с оговорками…

Тут, понимаете, разные люди попадаются. Например, около 2016-го меня просили снять фотосессию, в которой босая девушка давит голыми ступнями… котят! Да. Разговор начался с предложения в 15 тыс. долларов, потом дошло до пятидесяти. Я наотрез отказался. В недавнем прошлом – предложение от некоего Ивана Чугункина (есть в ВК – пр. ред.), чтобы девушка спрыгнула на канцелярские кнопки и потом вытаскивала их из окровавленных подошв… Я в шутку предложил цену в 100 тыс. долларов. Почти восемь миллионов. Он согласился. Я его разнёс в пух и прах в паблике и сказал: вы с головой, вообще, дружите?! Нет, от таких «продюсеров» Бог меня храни.

Так что, за неимением нормального спонсора, буду своими силами. Тем более, что тех же фотовыставок в Новосибирске – кот наплакал. Мой жанр в «стандарт» не попадает, повторюсь, он нишевой. Ну, и ладно. Сам справлюсь. «Лурка» же меня упомянула.

— Как проводится отбор моделей? Это должен быть определенный типаж ног и характера человека?

— Нет. «Типаж ступней» существует, но это чистая физиология. Я не могу фотографировать 60-летнюю бабушку с выпирающими костяшками стопы, с hagius valgus. Это неэстетичное.

А остальное… Я люблю худощавые ступни, с развитыми сухожилиями, с выпирающим «указательным» пальцем – хотя многие девушки его стесняются! Но могу и «булочки» снимать – полные, аппетитные, пальчик пальчику – многим подписчикам нравится.

Отбор производится просто по личностным качествам. И тут форма ступни отходит на второй план. Была такая модель Enchantresse. Ступни – отличные. Но она сама – фотограф-любитель. И она меня буквально достала: не так снято, ракурс не тот, а вот тут не надо, а тут вы не сняли… отказался. Была ещё одна, Юлия, Black Night, с несносным характером «куклы Барби». Измотала, всё, я с ней завязал.

Тут очень важный момент, о котором я должен сказать. Допустим, девушка снимается босой. Что она думает? Я красивая, фото красивое, всё хорошо. Но ведь она должна понимать, что для какого-то процента аудитории эти снимки – как будто она голая!

И некие люди, смотря на эти фото, начинают делать кое-что, не буду говорить, сами понимаете. Но простите, на всех маньяков же «не напасёшься»! Если уж некоторые люди кидаются с ножом на рубенсовскую «Данаю» только потому, что она там – голая, а сотни тысяч спокойно смотрят её в Эрмитаже…

Просто «пуританство» некоторых моделей (с которыми сразу разрываю отношения) убивает. Я, мол, босиком похожу перед камерой, а публиковать не смейте! Типа – «я не такая, я жду трамвая!».

— Можете ли Вы сказать, что если взять два человека со схожими между друг другом стопами, где все пальцы отмерены по линейке, то это будут два человека с одинаковыми характерами, устремлениями или все стопы, как и отпечатки пальцев, как узоры на радужках глаз уникальны и нет абсолютно одинаковых стоп, а значит и остальные характеристики этих двух отобранных людей будут в чем-то отличаться?

— Никак нет. Малоизвестная, в том числе и у нас, книга Имре Сомоди, «О чём говорят ваши ноги», даёт очень чёткий анализ формы стопы, пальцев — мол, если у вас большой палец такой формы, то вы – такой-то по характеру… Но это знаете, как «Миннесотский многофакторный тест», где учитываются векторы психики, от холерика до флегматика, от сангвиника до меланхолика. Никто не равен никому. Дело в пропорциях, векторах и количествах. Форма стопы и пальцев может быть похожа, но характер – сугубо индивидуален.

Я сам с этим сталкивался не раз. Например, длинный «указательный» палец. Говорит о силе воли, амбициях, даже некоторой агрессивности. Ан нет. Одна с такой ступней – тихая овечка, другая – взбалмошная дура, третья – глупая «гусыня» с мещанским набором ценностей. За характер и темперамент человека отвечает, увы, не форма ступни, а воспитание, окружение и прочее. Коли было бы не так, было бы проще.

— Был ли случай, когда модель расторгла контракт по причине негативной реакции в её сторону? Расскажите подробнее, если такой случай имеется.

— Конечно, был! Самый классический – Alina GoldFeet. Красивейшая девушка, модель с двенадцати лет. В Студию привёл её собственный отец. Победила в БосоМарафоне – гоняла босиком по раскалённому июльскому городку, по пути квест разгадывая… Поехала в Москву, на призовое путешествие. Ей начали, после публикации фото, в поезде уже, разные неадекваты. Стандарт: «А твои пяточки не огрубели? А можно их полизать?!». И вместо того, чтобы доложить об этих приставаниях куратору поездки (всех бы этих идиотов моментально отправили бы в бан, да ещё бы и жалобу накатали!) – она начала жаловаться отцу. В итоге в Москве он встретил нас чуть не с охраной и поездка была безнадёжно испорчена. Больше Алина с нами не работала, хотя с ней сохранил добрые отношения.

Я скорблю по временам СССР, когда районный психиатр мог упечь каждого такого «сетевого разбойника» в психушку. Сейчас они ненаказуемы, они все сидят в Сети… и портят жизнь многим. Понимаете, даже среди людей, исповедующих футфетиш и наслаждающимся образом босой женской ступни, есть и философы, и интеллектуалы, и джентльмены… С ними наши модели иной раз и переписываются – о жизни, об искусстве. Но дебилов и «возбуждённых» гораздо больше, к сожалению.

— Если вы, фотографируя модель, ощущаете усталость от проделанной работы, Вы продолжаете или мягко приостанавливаете процесс? Как вы думаете, влияет ли ваша усталость на качество фотографий?

— Усталость не влияет. Влияет свет и погода. Если съемка пробная, без тайминга, то остановить могу в любой момент – под любым предлогом, но чаще он обоснованный. Если съёмка гонорарная, то останавливаю только при кардинальном ухудшении погодных условий – ливень, например, или солнце зашло.

У нас есть выстраданное практикой правило: съёмка возможна при температуре выше +11 градусов. При такой температуре мы в итальянцем Петраззини и моделями легко гуляли по Новосибирску. Но есть съёмки и при минус 20 градусов. Это – заказные. Модель получает двойной гонорар. Понимаете, для некоторых товарищей из солнечной калифорнии босая девушка на сибирском снегу – это разрыв мозга. Это марсианка. Тем более, что снега они не видели с младенчества. И готовы ха это платить любые деньги.

— Ракурсы. Они подбираются на интуитивном уровне или это выученные ракурсы, или это ракурсы, в которых ступня выглядит наиболее привлекательно? Или одно другому не мешает, то есть, допустим, только в выученных ракурсах можно показать всю красоту женской ступни?

— А тут механика простая. Есть такой ресурс: WikiFeet. Про босоногих знаменитостей. Однако там не только фотографии собственно босоногих звёзд, но и их фото в босоножках на каблуке. Не босая – но графика ступни видна. И это пользуется спросом. Впрочем, как и сами эти открытые туфельки на каблуке. А почему?

Там ступня напряжена. Напряжены пальцы, сухожилия. Она приобретает рельеф… А рельеф этот эротичен. В этом часть притягательности «шпилек» для мужской аудитории.

Поэтому я подбираю ракурсы, исходя из этого понимания. Условно говоря, есть три ракурса: первое – это напряжённая ступня, с поднятой пяткой, второй – это подошвы во весь кадр (развалом или перекрещены), третий – ступни просто стоят на чём-то. Обо всех этих ракурсах интересно, если позволите, сказать особо.

Первый. «Напряжённая». Ну, вот вам аллюзия с «туфлями на каблуке». Особую роль, в психологическом восприятии тут играет мизинец. Загнутый «барашком» — это аллюзия «жены-матери», деторождения. Прямой и вытянутый – «самка-хищница».

Второй – подошвы крупным планом. Мало того, что что этот ракурс притягателен для поклонников БДСМ – типа вот она, госпожа, давит меня своими ногами! – но это ещё сильное желание эти вот ступни облизать. Мало ли что там думают люди, смотрящие фото…

Третий. Просто ступни на… на чём-то. Я так могу сказать: женская ступня хороша на дереве (доски пола, доски скамейки), с фактурой дерева. Также хороша на камне – простой грубый валун, цветистый мрамор, холодный пыльный бетон. Это всё – контраст природного материала и тела. А вот на крахмальных простынях… простите, но лично мне это скучно.

— Вы расцениваете это, как фотограф, который выставляет материал на всеобщее обозрение или через личную призму?

— Скорее, как психолог. Со времён известного маэстро Кона, который, наверное, одним из первых, начал глубоко копать сексологию, как таковую, у нас в России нет равного ему исследователя и подобных исследований. Опираться не на что. Но я общался с французским психологом Линдой Марачелли, которая мои интуитивные догадки подтвердила. Как и жанры: «босиком по камням» — аллюзия «мучения», «босиком по грязи» — аллюзия «унижения» и так далее.

Опять же, вспомним «Данаю». Ну, почему картина далёких веков, когда о порнографии и понятия имели, вызвала у некоего маньяка такую реакцию? Потому, что мы все – питекантропы под шкурой цивилизации. Мысли и желании – подсознательные, просты и тривиальны. Поэтому человек видит, как девушка шлёпает босыми красивыми ножками по грязи, а в подсознании: «она идёт по грязи – она грязная – я её «трахну»!». И всё. Не очень красиво звучит, но, ребята, это жизнь.

— У вас довольно большой опыт в фотосъемке, с нулевых годов. У Вас были модели «на раз», а были, которые много лет сотрудничали с Вами. В связи с этим вопрос: замечали ли вы какую-либо закономерность в личностных изменениях моделей, начиная от внешности, заканчивая изменениями характера, изменениями в носимой одежде и т.д.?

— О, это самый простой вопрос. Могу даже приблизительно по процентам разложить. Итак…

80% — это мотивация «мне мой парень/муж запретил». Сплошь и рядом.

Была такая Таня Дребенцова, Wild Rose. Снималась-снималась, направо и налево, а потом «исчезла с радаров», и через два-три года звонит мне, пьяным голосом: «Эй, алё! Фотки мои все убери с Интернета. Я замуж вышла, мне муж запретил это!». Естественно, не убрал.

Процентов десять: просто надоело. Не в том плане, что «противно уже», а просто – ну, был период в жизни, попробовала, фоточек набрала, всё, уже как-то да… «страсть ушла». Это понимаемо, я к таким девушкам и женщинам отношусь с уважением. И с благодарностью, что они хотя бы себе это позволили в какой-то момент.

Остальные – случаи редкие, но бывают. Как та же Alina GoldFeet, которую футфетишисты достали. Как та же Anasteisha, которую с оплатой кинул московский спонсор, увы – обиделась. А бывают такие, как Kardissen – великолепная брюнетка с чувственными, эротичными, смуглыми ступнями. Пять часов при моросящем дожде на День города. Потом пишу – ну, что дальше. Не отвечает. Звоню – телефон отключен. Захожу на страничку ВК – мат-перемат, «мирговно», синие киты и Ктулху. Блин, что за ерунда?! Милейшая, скромнейшая, вежливая девчонка. Через месяц отписалась: ой, да нет, это меня «кто-то взломал». И снова пропала. Списался с ней через шесть (!!!) лет, случайно, о-о-о… там такой поток сознания, что я даже в бан её отправил.

Ну, а наша блестящая Мария Лелекова, Maria Magnifica, попросту уехала в Бразилию, где, как известно, «много диких обезьян». И всё. Анна Тараданова – в Москву, модель Нина – в Питер. Даже Secret забралась в такую глушь под Новосибирском, что часа четыре до неё ехать нужно…

Так что никаких особенностей ни в одежде, ни в стиле, нет. Просто человеку либо это надо здесь и сейчас, либо потом уже не надо. Это как детство – рано или поздно оно, увы, проходит.

— Последний вопрос: смогли бы вы жениться на ком-то из своих моделей?

— Хороший вопрос. Что ж… Vera, которую я даже родителям своим, при их жизни, представлял, через год умерла от рака. Модель Alana бросила меня после шестнадцати лет совместной жизни. Сейчас у меня другая любимая, и тоже модель, но имени её, уж простите, я вам не назову…

Интервью подготовлено Дарьей Мазун.